Солдат, черт и смерть

Служил солдат богу и великому государю целых — двадцать пять лет, выслужил три сухаря и пошел домой на родину.

Шел-шел и крепко задумался: «Господи боже ты мой! Служил я царю двадцать пять лет, был сыт и одет, а теперь до чего дожил? И голоден, и холоден; только и есть, что три сухаря». А навстречу ему убогой нищий и просит милостинку. Солдат отдал нищему один сухарь, а себе оставил два. Пошел дальше; немного погодя попадается ему другой нищий, кланяется и просит милостинку. Солдат подал и этому сухарь, и остался у него один. Опять пошел дальше своей дорогою и повстречал третьего нищего; кланяется ему старец и просит милостинку. Вынул солдат последний сухарь и думает: «Целой дать — самому не останется, половину дать — пожалуй, сойдется этот старец с прежними нищими, увидит у них по целому сухарю и обидится; лучше отдам ему весь, а сам обойдусь кое-как!» Отдал последний сухарь и остался ни при чем.

Вот старец и спрашивает его: «Скажи, доброй человек, чего желаешь, в чем нуждаешься? Я те помогу».— «Бог с тобой! — отвечает солдат.— С тебя, старичок, взять нечего, ты сам человек

убогой».— «Да ты не смотри на мое убожество; только скажи, чего желаешь,— а я уж награжу тебя за твою добродетель».— «Мне ничего не надо, а коли есть у тебя карты, так подари на память». Старец вынул из-за пазухи карты и дает солдату: «Возьми,— говорит,— с кем ни станешь играть в эти карты — всякого обыграешь, да вот на тебе и торбу, что ни встретишь на дороге: зверя ли, птицу ли, и захочешь поймать — только распахни торбу и скажи: «Полезай сюда, зверь али птица!» — и все сделается по-твоему».— «Спасибо»,— сказал солдат, взял карты и торбу и поплелся в путь-дорогу.

Шел близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли и пришел к озеру, а на том озере плавают три диких гуся. Вот солдат и вздумал: «Дай-ка я торбу свою попробую!» Вынул ее, распахнул и говорит: «Эй, вы, дикие гуси! Полезайте в мою торбу!» И только выговорил эти слова — как снялись гуси с озера и прилетели прямо в торбу. Солдат завязал торбу, поднял на плеча и пустился в дорогу.

Шел-шел и пришел в город. Забрался в трактир и говорит хозяину: «Возьми этого гуся и зажарь мне к ужи ну, а другого гуся отдаю тебе за хлопоты, а третьего променяй мне на водку».

Вот солдат сидит себе в трактире да угощается: выпьет винца да гусем и закусит. И вздумалось ему посмотреть в окошко: стоит на другой стороне большой дворец, только во всем дворце нет ни одного стекла целого. «Послушай,— спрашивает он хозяина,— что это за дворец и отчего пустой стоит?» — «Да вишь,— говорит хозяин,— царь наш выстроил себе этот дворец, только жить-то в нем нельзя, вот уж семь лет пустеет! Всех нечистая сила выгоняет! Каждую ночь собирается там чертовское сонмище, шумит, пляшет, в карты играет и всякие скверны творит».

Вот солдат пошел к царю: «Ваше царское величество! Позволь,— говорит,— мне в твоем порожнем дворце одну ночь переночевать».— «Что ты, служба! — говорит ему царь.— Бог с тобой! Уж были такие смельчаки, брались переночевать в энтом дворце, да ни один живой не ворочался!» — «Небось, русской солдат ни в воде не тонет, ни в огне не горит! Служил я богу и великому государю двадцать пять лет, да не умер, а то за одну ночь у тебя помру!» — «Я ж тебе говорю: пойдет туда с вечера живой человек, а утром одни косточки найдут». Солдат стоит на своем: пусти да пусти его во дворец. «Ну,— говорит царь,— ступай с богом, ночуй, коли хочешь; я с тебя воли не снимаю».

Пришел солдат во дворец и расположился в самой большой комнате; снял с себя ранец и саблю, ранец поставил в уголок, а саблю на гвоздик повесил; сел за стол, вынул кисет с табаком, набил трубку — и покуривает себе.

Вот ровно в двенадцать часов — откуда что взялось — набежало во дворец чертей видимо-невидимо; поднялся гам, крик, пляс, музыка. «А, и ты, служивый, здесь! — закричали черти.— Зачем пожаловал? Не хочешь ли поиграть с нами в карты?» — «Отчего не хотеть! Только, чур, играть моими картами!» Сейчас вынул свои карты и ну сдавать.

Стали играть; раз сыграли — солдат выиграл, в другой — опять солдат выиграл; сколько ни ухитрялись черти, а все деньги спустили солдату: он знай себе загребает! «Постой, служивый,— говорят черти,— есть у нас еще шестьдесят четвериков серебра да сорок золота, давай-ка

играть с тобой на это серебро и золото!» И посылают они малого чертенка таскать серебро.

Стали снова играть, солдат все обыгрывает: уж чертенок таскал-таскал, все серебро перетаскал и говорит старому дьяволу: «Дедушка, больше нету!» — «Таскай, пострел, золото!» Вот он таскал-таскал золото, целой угол завалил, а толку все нету, все солдат обыгрывает. Жалко стало чертям своих денег; вот они и давай приступать к солдату, да как заревут: «Разорвем его, братцы! Съедим его!» — «Еще посмотрим, кто кого съест!» — говорит солдат, схватил торбу, распахнул и спрашивает: «А это что?» — «Торба», — говорят черти. «А ну, по божьему слову, полезайте в торбу!» Только сказал — и полезли черти в торбу; да и много ж набралось их, чуть не давят ДРУГ дружку! Солдат завязал торбу покрепче и повесил на стенку, на гвоздь, а сам улегся спать.

Поутру посылает царь своих людей: «Ступайте, проведайте — что с солдатом деется? Коли пропал от нечистой силы, так приберите его косточки!»

Вот и пошли; приходят во дворец — а солдат весело но горницам похаживает да трубочку покуривает. «Здорово, служивый! Не чаяли увидать тебя живого! Ну, как ночевал, как с чертями поладил?» — «Что черти! Вы посмотрите-ка, сколько я серебра да золота у них выиграл, вишь, какие кучи!» Посмотрели царские люди и вздивовались, а солдат им наказывает: «Приведите, братцы, да поживее, двух кузнецов, да чтоб захватили с собой железную плиту и молоты». Те бегом бросились в кузницу и живо справили дело.

Пришли кузнецы с железной плитою, с тяжелыми молотами. «Ну-ка,— говорит солдат,— снимите эту торбу да приударьте ее по-кузнешному». Стали кузнецы снимать торбу и говорят промеж собой: «Ишь какая тяжелая! Черти, что ли, в ней напханы!» А черти откликаются: «Мы, батюшки! Мы, родимые!» Сейчас положили кузнецы торбу на железную плиту и давай молотами постукивать, словно железо куют.

Жутко пришлось чертям, невмоготу стало терпеть: «Смилуйся! — заорали,— выпусти, служивый, на вольной свет, по век тебя не забудем; а уж в этот дворец — ни один черт ни ногой… Всем закажем, за сто верст от него будем бегать!» Солдат остановил кузнецов, и только развязал торбу — черти так и прыснули, и пустились без оглядки в тартарары — в преисподнюю. А солдат не промах, ухватил одного старого черта, разрезал ему лапу до крови: «Подавай,— говорит,— расписку, что будешь мне верно служить!» Нечистый написал ему в том расписку своею кровию, отдал и навострил лыжи. Прибежали черти в пекло, переполошили всю нечистую силу — и старых, и малых; сейчас расставили кругом пекла часовых и крепко-накрепко приказали караулить, чтоб как-нибудь не пробрался туда солдат с торбою.

Пришел солдат к царю. «Так и так,— говорит,— очистил дворец от дьявольского наваждения».—«Спасибо,— говорит ему царь, — оставайся жить у меня, стану тебя заместо брата почитать».

Остался солдат при царе жить; всего у него вдоволь, денег куры не клюют, и задумал он жениться. Оженился, а через год после того дал ему бог сына. Вот и приключилась этому мальчику хворь, да такая — не может никто вылечить; уж сколько лекарей перебывало, а толку нет ни на грош. И вздумал солдат про того старого черта, что дал ему расписку, а в расписке написал: вечно-де буду тебе верным слугою; вздумал и говорит: «Куда-то мой старый черт девался?» Вдруг явился перед ним тот самый черт и спрашивает: «Что твоей милости угодно?» — «А вот что: захворал у меня сынишка, не знаешь ли — как бы его вылечить?» Черт вытащил из кармана стакан, налил его холодной водой, поставил хворому в головах и говорит солдату: «Поди-ка, посмотри на воду». Солдат смотрит на воду, а черт его спрашивает: «Ну, что видишь?» — «Я вижу, в ногах у моего сына стоит Смерть».— «Ну, коли в ногах стоит, то будет здоров; а если бы Смерть в головах стояла — то непременно бы помер!» Потом берет черт стакан с водою и брызнул на солдатского сына, и в ту же минуту он здоров сделался. «Подари мне этот стакан,— говорит солдат,— и больше ничего от тебя не надо!» Черт подарил ему стакан, а солдат воротил назад расписку. Сделался солдат знахарем, стал лечить и бояр, и генералов; только посмотрит в стакан — и сейчас скажет: кому помереть, кому выздороветь.

Случилось самому царю захворать; призвали солдата. Вот он налил в стакан холодной воды, поставил царю в головах, поглядел и видит, что Смерть тут же, в головах, стоит. И говорит солдат: «Ваше царское величество! Никто тебя не сможет вылечить. Смерть в головах уж стоит;

всего-навсего только три часа и осталось тебе жить!» Царь услыхал эти речи и сильно на солдата озлобился: «Как так? — закричал на него,— ты многих бояр и генералов вылечивал, а меня не хочешь? Сейчас прикажу казнить тебя смертию!» Вот солдат думал-думал, что ему делать, и начал просить Смерть: «Отдай,— говорит,— царю мой век, а меня умори; все равно придется мне помереть — так уж лучше помереть своею смертию, чем лютую казнь претерпеть!» Посмотрел на стакан и видит, что Смерть стоит у царя в ногах. Тут солдат взял воду и сбрызнул царя: стал он совершенно здоров. «Ну, Смерть,— говорит солдат,— дай мне сроку хоть на три часа, только домой сходить да с женой и сыном проститься».— «Ступай!» — отвечает Смерть.

Пришел солдат домой, лег на кровать и крепко разболелся. А Смерть уж около него стоит: «Ну, служивой! Прощайся скорее, всего три минуты осталось тебе жить на свете». Солдат потянулся, достал из-под головы свою торбу, распахнул и спрашивает: «Что это?» Смерть отвечает: «Торба».— «Ну, коли торба, так полезай в нее!» Смерть прямо в торбу и шурхнула. Солдат — куда и хворь девалась — вскочил с постели, завязал торбу крепко-накрепко, взвалил ее на плеча и пошел в леса брянские, дремучие. Пришел и повесил эту торбу на горькой осине, на самой вершине, а сам воротился домой.

С той поры не стал народ помирать: рожаться — рожается, а не помирает!

Вот прошло много лет, солдат все торбы не снимает. И случилось ему идти по городу. Идет, а навстречу ему эдакая древняя старушка: в которую сторону подует ветер, в ту сторону и валится. «Вишь, какая старуха,— сказал солдат,— чай, давно уж помирать пора!» — «Да, батюшка,— отвечает старушка,— мне давно помереть пора, еще в тоё время, как посадил ты Смерть в торбу, оставалось всего житья моего на белом свете один только час. Я бы и рада на покой, да без Смерти земля не примает, и тебе, служивый, за это от бога непрощеный грех! Ведь не одна душа на свете так же, как я, мучится!»

Вот солдат и стал думать: «Видно, надобно выпустить Смерть-то; уж пускай уморит меня… И без того на мне грехов много; так лучше теперь, пока еще силен, отмучаюсь на том свете; а как сделаюсь крепко стар, тогда хуже будет мучиться».

Собрался н пошел в брянские леса. Подходит к осине и видит: висит торба высоко-высоко и качает ее ветром в разны стороны. «А что, Смерть, жива?» спрашивает солдат. Она из торбы едва голос подает: «Жива, батюшка!» Снял солдат торбу; развязал и выпустил Смерть, и сам лег па кровать, прощается с женою и сыном и просит Смерть, чтоб уморила его. А она бегом за двери, давай бог ноги: «Пущай, — кричит, — тебя черти уморят, а я тебя морить не стану!»

Остался солдат жив и здоров и вздумал: «Пойду-ка я прямо в пекло; пущай меня черти бросят в кипучую смолу и варят до тех пор, покудова на мне грехов не будет». Простился со всеми и пошел с торбою в руках прямо в пекло.

Шел он близко ли — далеко, низко ли — высоко, мелко ли — глубоко и пришел-таки в преисподнюю. Смотрит, а кругом пекла стоят часовые. Только он к воротам, а черт спрашивает: «Кто идет?» – «Грешная душа к вам на мучение». «А это что у тебя?» «Торба» Заорал черт во все горло, ударили тревогу, сбежалась вся нечистая сила, давай запирать все двери и окна крепкими запорами! Ходит солдат вокруг пекла и кричит князю пекельному: «Пусти, пожалуйста, меня в пекло! Я пришел к вам за свои грехи мучиться».— «Нет, не пущу! Ступай куда знаешь; здесь тебе места нету!» — «Ну, коли не пущаешь меня мучиться, то дай мне двести грешных душ; я поведу их к богу, может, Господь и простит меня за это!» Князь пекельный отвечает «Я тебе еще от себя прибавлю душ пятьдесят, только уходи отсюдова!» Сейчас велел отсчитать двести пятьдесят душ и вывесть в задние ворота, так чтобы солдат не увидел.

Сказано сделано.

Забрал солдат грешные души и повел к самому раю. Апостолы увидали и доложили Господу: «Такой-то солдат двести пятьдесят душ из пекла привел». «Примите их в рай, а солдата не пущайте». Только солдат отдал одной грешной душе свою торбу и приказал: «Смотри, как войдешь в райские двери — сейчас скажи: полезай, солдат, в торбу!» Вот райские двери отворились, стали входить туда души, вошла и грешная душа с торбою, да о солдате от радости и забыла.

Так солдат и остался, ни в одно место не угодил. И долго после того он жил-жил на белом свете, да вот только на днях помер.



1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (Пока оценок нет)
Loading...

Солдат, черт и смерть
Дрозд Еремеевич Русская Народная Сказка Читать
Солдат, черт и смерть