Братья – странники

Жил в старину добродетельный и ученый человек, и было у него три сына. Говорят: сын охотника точит стрелы, сын портного кроит халат. А сыновья ученого с младенческих лет все свое время проводили над мудрыми книгами. Старший из них еще не умел взобраться на коня, а уже стали приходить к братьям люди на суд и за советом.

Однажды явились к ним два человека с двумя верблюдицами и верблюжонком.

– Дело наше таково, – сказали они. – Каждый из нас имеет по верблюдице. Они всегда вместе паслись в степи. На днях мы пришли за ними и увидели двух

новорожденных верблюжат. Один был живой, другой – мертвый. И вот мы не знаем теперь, кому должен принадлежать верблюжонок, какая из верблюдиц его мать. Обе они ласкают и кормят малыша, и он одинаково ластится к обеим.

Старший брат сказал:

– Ведите верблюдиц к реке.

Средний сказал:

– Перевезите верблюжонка в челне на другой берег.

А младший прибавил:

– Тогда ваше дело решится само собой.

Сделали так, как посоветовали мальчики.

Когда верблюжонок остался один на берегу, он заметался в страхе и жалобно закричал. Верблюдицы тоже встревожились и заревели. Одна стала беспокойно бегать вдоль берега,

а другая ринулась с обрыва в воду и поплыла к верблюжонку. Тут все сразу поняли, что это и была его мать.

Слух о великом разуме необыкновенных детей от всадника к всаднику, от прохожего к прохожему распространился по всей степи. Старый ученый был счастлив и горд своими сыновьями.

Шли годы. Отец старился, дети подрастали. И вот, когда братья достигли возраста юности, ученый сказал им:

– Не тот знает, кто много прожил, а тот, кто много видел. Кому известна истинная цена золота? Не богачу, а золотых дел мастеру. Кому известно качество пищи? Не тому, кто ел, а тому, кто стряпал. Кто может указать верную дорогу? Не тот, кто собирается в путь, а тот, кто его проехал. Оставьте же ваши книги и отправляйтесь в странствие по земле, чтобы изучить книгу жизни, мудрейшую из книг.

Отец благословил сыновей, и они на долгие годы покинули родное жилище.

Вот идут братья как-то по одной из тысяч земных дорог и ведут меж собой разговор.

Старший сказал:

– По этой дороге недавно прошел усталый верблюд.

Средний сказал:

– Да, и у этого верблюда нет левого глаза.

Младший сказал:

– А поклажей его был мед.

В это время им навстречу попался встревоженный и запыхавшийся человек.

– Вы не видели по дороге верблюда? – спросил он. – У меня воры верблюда увели.

– Твой верблюд прошел дальний путь и очень устал, не так ли? – спросил старший брат.

– Да, – ответил встречный.

– И он у тебя кривой на левый глаз? – спросил средний брат.

– Да-да! – обрадовался незнакомец.

– Не мед ли он нес на себе? – спросил младший брат.

– Мед! Мед! Говорите скорей, где же мой верблюд?

– Этого мы не знаем, – ответили братья, – мы не видели его.

Незнакомец возмутился:

– Как вы смеете лгать, что не видели верблюда, если вам известны все его приметы? Вы, наверно, и украли верблюда да припрятали где-то в потайном месте.

И он поднял такой шум, что его услышали проезжавшие неподалеку ханские воины. Они прискакали на крик и всех четырех доставили к хану.

Хан начал допрос.

– Вы утверждаете, что не видели пропавшего верблюда, – обратился он к сыновьям ученого, – но тогда каким же образом вы смогли так точно описать его владельцу?

Старший брат сказал:

– Что верблюд прошел немалый путь, я догадался по его следу: утомленное животное тянет ноги, у него длинный след.

Средний сказал:

– Что верблюд слеп на левый глаз, я установил по тому, что он срывал на ходу траву лишь с правой стороны дороги.

Младший сказал:

– Трудно ли было понять, что верблюд тащил мед, если над дорогой роями вились мухи.

Хана поразила наблюдательность братьев и то достоинство, с каким они отвечали на его вопросы. Но ему захотелось еще раз испытать их сообразительность. Завернув незаметно в платок спелый гранат, он показал его братьям и спросил:

– Что у меня в руке?

Старший брат сказал:

– Это нечто круглое.

Средний сказал:

– Притом – очень вкусное.

А младший заключил:

– Одним словом, это гранат, великий хан.

Хан просиял.

– Верно! – воскликнул он. – Никогда еще не встречал я столь проницательных людей. Вы очень молоды, но мои бородатые визири ничего не стоят против вас. Оставайтесь у меня на три дня, будете по очереди разбирать тяжбы моих людей, и если я признаю суд ваш справедливым, то сделаю вас своими визирями.

Услышав такое, старые визири возненавидели трех юных мудрецов лютой ненавистью и решили во всем вредить им, чтобы не делиться с ними доходами, властью и расположением хана.

В первый день суд вершил старший брат. К нему привели двух человек. Один сказал:

– Я бедный пастух. Вчера из нужды зарезал своего лучшего барана, а сегодня весь день продавал мясо на базаре. Всю выручку я положил в кошелек, а этот человек вытащил его у меня из кармана.

Другой с возмущением отрицал свою виновность:

– Пастух лжет. У меня есть кошелек с деньгами, но это мой собственный кошелек. Плут возводит на меня напраслину и хочет отсудить чужое.

Судья сказал:

– Дай сюда кошелек. Мы в минуту выясним, кому принадлежат деньги.

Он приказал ханским слугам принести чашу с кипятком и высыпал в нее из кошелька монеты. Вода тотчас покрылась слоем жира, точно в ней варили баранину. Теперь не оставалось сомнения, что пастух был прав. Судья отдал ему деньги, а вора приказал взять под стражу.

На второй день судил средний брат.

На суд пришел бай, толстый, как набитый мешок, таща за рукав какого-то оборванного горемыку.

Бай сказал:

– Этот оборванец выплакал у меня взаймы чарак мяса, сказав, что у него умирает ребенок. Он клялся вернуть долг через неделю, даже если бы для этого ему пришлось вырезать мясо из собственной икры. Ребенок давно умер, недели идут, а хитрец и не собирается отдавать мне мясо или заплатить за него.

Судья спросил у бедняка:

– Почему ты не вернул баю долг?

– У меня ничего нет, – дрожа от страха, отвечал бедняк, – раньше осени я не смогу рассчитаться с баем.

– Но я не намерен ждать до осени! – вскричал бай.

– Тогда, – сказал судья, – я решу дело так. Возьми, бай, нож и вырежь из икры ответчика чарак мяса. Ровно чарак! А если кусок будет хоть на просяное зерно тяжелее или легче, я велю исполосовать тебя плетьми.

Бай оцепенел от недоумения и вдруг, путаясь в полах халата, бросился наутек. Все посмеялись над ним, а бедняк стал благодарить судью за милостивый приговор.

На третий день судить досталось младшему брату. Приехали к нему двое молодых людей. Тот из них, что был выше ростом и шире в плечах, оказался истцом, и он стал жаловаться:

– Мой приятель отнял у меня золотой.

Ответчик оправдывался:

– Я заработал золотой честным трудом. У меня и в мыслях никогда не было обижать людей.

Судья спросил у истца:

– А был ли свидетель, когда твой приятель напал на тебя?

– Нет, свидетеля не было.

– В таком случае, – сказал судья, – спор ваш будет решить нелегко. Я подумаю над ним. А вы покамест потешьте меня борьбой. Победитель в борьбе получит от меня подарок.

Судья погрузился в размышления, а джигиты схватили друг друга за кушаки и начали бороться. Не прошло и четверти часа, как истец трижды повалил ответчика.

– Довольно, – сказал судья. – Истина обнаружена и приговор мой готов. И неразумному ясно, кто из двух борцов сильней. У всех на глазах истец три раза подряд одолел ответчика. Так можно ли поверить, чтобы слабый отнял деньги у сильного? Нет, ответчик ни в чем не виноват, а тебя самого, наглый истец, следовало бы сурово наказать за клевету и вымогательство. Но я дарю тебе, как обещал, прощение за твое искусство в борьбе. Идите, помиритесь и постарайтесь снова стать друзьями.

Весь народ приветствовал справедливый суд трех братьев, и хан тоже остался ими доволен. Только старые визири злобствовали и негодовали. Они пытались внушить хану, что братья – темные проходимцы, что безрассудно доверяться неведомым пришельцам, что скорее всего они подосланы к хану врагами и замышляют против него нечто недоброе. Но хан прикрикнул на наушников и объявил всем свою волю:

– Назначаю трех юных мудрецов своими визирями. Днем они будут помогать мне в делах правления, вечером – развлекать рассказами, а ночью – охранять мой сон.

Потекли дни. Хан все больше привязывался к юношам. Целыми часами по вечерам он слушал их речи и засыпал, убаюканный диковинными историями. Братья по очереди прислуживали хану, и всем им он оказывал внимание, но особенно отличал младшего. Потому-то старые визири и ожесточились так против юноши. Изнывая от зависти, они сговорились его извести.

В один из дней, когда младшему брату выпала очередь быть неотлучно при хане, визири тайком подкинули в дворцовую спальню ядовитую змею. Они надеялись, что хан, увидев змею, заподозрит в злом умысле своего любимца, распалится от возмущения, и тогда легко будет склонить его расправиться со всеми тремя братьями.

Наступила ночь. Хан лежал в постели, а молодой визирь рассказывал ему одно за другим древние предания. Он говорил так складно, точно держал перед собой невидимую книгу. Заслушавшись, хан только за полночь забылся сном.

И тут юноша, намереваясь погасить светильник, увидел ужасную змею, ползущую к ложу хана. Не растерявшись, он выхватил меч, отсек змее голову и кинул разрубленное змеиное тело под постель. Он уже готов был вложить меч в ножны, как потревоженный шумом хан пошевелился и открыл глаза.

Увидев перед собой своего молодого визиря с обнаженным мечом в руке, он вскочил на ноги и закричал:

– Караул! Меня хотят убить!

Тотчас в спальню вбежали телохранители, схватили юношу и бросили его до утра в темницу.

А наутро хан созвал на совет всех визирей, чтобы разобрать дело и решить участь заключенного.

Визири говорили по старшинству, но все одно и то же: они, не скупясь на слова и соревнуясь в красноречии, обвиняли юношу в измене, вероломстве и покушении на жизнь своего владыки и благодетеля, а в заключение требовали для него самой жестокой и мучительной казни. Слушая их, хан кивал головой и все больше мрачнел. Визири ликовали в душе, не подавая в том вида, и были заранее уверены в успехе своего бессовестного заговора.

Но вот очередь дошла до старшего брата обвиняемого.

– Позволь, великий хан, – начал он, – вместо судебной речи рассказать тебе старинную притчу, как это делал я с братьями столько ночей у твоего изголовья.

Жил в незапамятные времена могущественный падишах. Больше всех существ мира любил он говорящего попугая, который сидел в золотой клетке в его покоях. Мудрый попугай и наставлял падишаха в затруднительных случаях, и утешал в печали, и веселил на досуге.

Однажды падишах подошел к клетке и увидел, что попугай нахохлился и загрустил.

– Что с тобой, мой пернатый друг? – спросил падишах.

И попугай отвечал:

– Ко мне под окно прилетали мои товарищи с далекой родины. Они принесли весть, что моя сестра выходит замуж и хочет видеть меня на своей свадьбе. Позволь мне слетать на родину, повелитель! За эту милость я принесу тебе драгоценный подарок.

– Сколько же дней тебе потребуется для полета? – спросил падишах.

– Сорок дней, повелитель. На сороковой день я снова буду с тобой.

Падишах распахнул дверцу клетки, и птица с радостным криком выпорхнула через окно на волю.

Присутствовавший при этом визирь сказал:

– Готов поручиться чем угодно, властелин, что хитрая птица обманула тебя и не вернется больше в клетку.

Злые люди недоверчивы и подозрительны, мой хан, а этот визирь был злой человек.

Но миновало сорок дней, и попугай, не нарушив данного слова, прилетел обратно. Падишах очень обрадовался ему и шутя спросил:

– Какой подарок принес ты мне, дружок?

Птица раскрыла клюв и положила на ладонь падишаха небольшое зернышко.

Падишах удивился, но, зная мудрость попугая, кликнул своего седобородого садовника и приказал ему посадить зернышко. Через день выросла из зернышка стройная яблонька, через два – зацвела, а через три – украсилась множеством душистых плодов.

Садовник сорвал самое румяное яблоко и понес его падишаху. Но по дороге его остановил визирь. Он разбранил садовника за то, что тот несет яблоко в руках, и велел ему сходить за золотым блюдом. Старик ушел, визирь же той порой обмазал плод ядом, а дождавшись садовника, вместе с ним явился к падишаху. Садовник рассказал о необыкновенном дереве, поставил блюдо с яблоком на стол и удалился. А визирь сказал:

– Повелитель, яблоко это с виду прекрасно, но часто красота бывает обманчива. Сдается мне, что оно ядовито. Прикажи привести сюда из тюрьмы убийцу, приговоренного к смерти, и пусть он прежде тебя отведает кусочек яблока.

Падишах послушался визиря. Привели разбойника в цепях, заставили его съесть ломтик яблока, а через мгновение этот человек был уже мертв.

Падишах пришел в бешенство. Он кинулся в соседнюю комнату, вытащил попугая из клетки и свернул ему голову.

Через некоторое время падишаху вздумалось самому взглянуть на яблоню. Он вышел в сад и стал кликать садовника. К нему подбежал юноша, стройный станом и прекрасный лицом.

– Кто ты? – спросил падишах.

– Я твой садовник, повелитель.

– Но мой садовник был дряхлый старик! – удивился падишах.

– Это я и есть, – сказал молодой красавец. – После того, как ты убил попугая, я подумал, что и мне не уберечься от твоего гнева. Тогда, чтобы не терпеть напрасных мук, я решил покончить с жизнью, съев ядовитое яблоко. Сорвал одно, откусил немного, и в тот же миг ко мне вернулась молодость.

Пораженный падишах, точно во сне, приблизился к чудесному дереву, сорвал яблоко и поднес его ко рту. Невыразимое блаженство разлилось по его телу, и он почувствовал себя снова молодым и сильным, каким был в восемнадцать лет.

Понял он тут, что напрасно погубил верного попугая, зарыдал от горя и раскаяния, но было уже поздно: отнять жизнь правители могут, а вернуть жизнь они не в силах.

Старший брат замолчал. Хан сидел неподвижно, в глубоком раздумье. Потом он знаком приказал говорить среднему брату. И тот сказал:

– Великий хан, хочу и я рассказать тебе подобную историю. Случилась она в то же давнее время, но в другой стране и с другим падишахом. Этот падишах с детства увлекался охотой. Днями и месяцами он носился на горячем скакуне по степи за дикими зверьми и птицами. Был у падишаха любимый беркут, какого не имел ни до него, ни после него ни один охотник.

Раз падишах, погнавшись за сайгой, очутился в безжизненной пустыне. Нещадно жгло солнце, нигде не было воды, падишаха томила жажда. Неожиданно он увидел скалу, из которой тонкой струйкой сочился родничок. Падишах достал золотую чашу, набрал воды и уже хотел напиться, как вдруг беркут бросился на чашу и расплескал всю воду.

Падишах рассердился, прикрикнул на беркута и снова зачерпнул воды. Но опять беркут грудью налетел на чашу и выбил ее из рук падишаха. В ярости падишах схватил пустую чашу и ударил ею беркута по голове. Беркут упал мертвый. А падишах подошел к роднику – и замер от страха: из расщелины скалы выползала огромная змея. Не вода, а смертельный яд струился по камням! Падишах вскочил в седло и умчался прочь. Но с этого дня он понял, что осмотрительность лучше поспешности, что высокий сан не спасает от роковых ошибок, что добро от зла отличить может мудрый, а не могущественный.

– Довольно! Замолчи! – вскричал хан и, грозно сверкая глазами, поднялся с места. – Вы оба в заговоре со своим братом, вы хотите обелить злодея, чтобы уйти от возмездия и выручить его и себя. По-вашему, выходит, что не он виноват передо мной, а я безрассуден и несправедлив к нему. Но если это так, то зачем же он занес меч над своим господином?

– Это нам неизвестно, – ответили братья. – Спроси у него самого.

– Введите узника! – крикнул хан страже.

И вот младший из трех братьев предстал перед ханом и советом визирей.

Испытующе глядя в глаза юноше, хан спросил:

– Скажи без утайки, ибо никакие хитрости не смогут избавить тебя от казни, – с какой целью ты вчера ночью обнажил свой меч у моей постели?

– Чтобы спасти тебя от смерти, хан, – спокойно отвечал юноша.

– Кто же, как не ты, мне угрожал смертью?

– Змея, которая готова была ужалить тебя и которую я разрубил мечом.

– Змея? Что ты выдумываешь! Как же змея могла попасть в мою опочивальню? – в недоумении спросил хан.

– Твои многоопытные визири, хан, на которых ты так полагаешься, лучше меня могут ответить на твой вопрос.

Хан бросился в спальню, а через некоторое время медленной походкой, опустив голову, вернулся в зал судилища. Со слезами на глазах он подошел к младшему из братьев, обнял его и проговорил взволнованно:

– Прости меня, мой верный друг и спаситель! Теперь я знаю истину. Проси чего хочешь в награду за обиду, – клянусь перед всеми, я ни в чем не откажу тебе и твоим братьям.

И юноша сказал:

– Отпусти нас троих, великий хан, освободи от службы. Позволь нам продолжать свое странствие. Путь наш не кончен, еще не прочтена и до середины книга жизни, мудрейшая из книг.

Не ждал хан такой просьбы. Он опять вспылил, кровь бросилась ему в лицо, но уже невозможно было нарушить данную клятву.

И братья ушли от хана.




Братья – странники


Норка О Животном
Братья – странники