В славном в Нове-граде Как был Садко-купец, богатый гость. А прежде у Садка имущества не было: Одни были гусельки яровчаты; По пирам ходил-играл Садко. Садка

Матушка Добрынюшке говаривала, Матушка Никитичу наказывала: “Ах ты, душенька Добрыня сын Никитинич! Ты не езди‑тко на гору сорочинскую, Не топчи‑тко там ты малыих змеенышев, Не

Накануне было праздника Христова дни, Канун‑де честного Благовещенья, Выпадала порошица‑де, снег а молодой. По той‑де порохе, по белому по снежку, Да не белый горносталь следы

Дух, охраняющий хлебные поля. В отличие от прочей нежити, любимое его время – полдень. Тогда можно увидать этого маленького старичка с телом черным, как земля,

Когда воссияло солнце красное На тое ли на небушко на ясное, Тогда зарождался молодой Вольга, Молодой Вольга Святославович. Как стал тут Вольга растеть-матереть, Похотелося Вольге

С виду она тонешенька, малешенька, голова с наперсточек, а туловище не толще соломинки. Видит далеко по поднебесью, скорей того бегает по земле. Беспрестанно подпрыгивает на

Жил Буславьюшка – не старился, Живучись, Буславьюшка преставился. Оставалось у Буслава чадо милое, Милое чадо рожоное, Молодой Васильюшка Буславьевич. Стал Васенька на улочку похаживать, Не

Во стольном во городе во Киеве У ласкова осударь князя Владимира Вечеренка была, На пиру у него сидели честные вдовы. Пригодился тут Иван Годинович, И

Однажды царь Петр решил в гости к одному из своих генералов заехать. Как только стало об этом известно – во дворце генерала началась суматоха. Еще

Как-то раз, в присутствии самого царя Петра, заспорили адмирал с генералом – чья одежда лучше? Генерал свою одежду хвалит, адмирал – свою. – Моя шуба

Высшее божество в веровании Древней Руси. Грозный повелитель грома, молнии, дождя. Он повелевал ветрами и бурями, которые сопровождали грозу и неслись со всех четырех сторон

Возле города Мурома в пригородном селе Карачарове у крестьянина Ивана Тимофеевича да у жены его Ефросиньи Поликарповны родился долгожданный сын. Немолодые родители рады-радехоньки. Собрали на

А из пустыни было Ефимьевы, Из монастыря из Боголюбова Начинали калики наряжатися Ко святому граду Иерусалиму, ‑ Сорок калик их со каликою. Становилися во единый

Из тоя из земли Ляховицкия* Сидел молодой Ставер сын Годинович: Он сидит за столом, да сам не хвастает. Испроговорил Владимир стольно-киевский: – Ай же ты,

Как во той ли губернии во Олонецкой, Ай во том уезде во Пудожском, В глухой деревне в Рагнозере, Во той ли семье у Прокина Как

Когда воссияло солнце красное На тое ли на небушко на ясное, Тогда зарождался молодой Вольга, Молодой Вольга Святославович. Как стал тут Вольга растеть‑матереть; Похотелося Вольги

Жил князь Роман Васильевич. И стават‑то по утру‑ту по раннему, Он пошел во чисто поле гулятися, Он со Марьей‑то со Юрьевной. Как во ту пору

В славянской мифологии персонаж, воплощающий плодородие земли и вместе с тем зиму. Масленицей называли также чучело из соломы, обряженное в женское платье, иногда с блином.

В восточнославянской мифологии дух дома. Живет на чердаке возле трубы, в углу за печью или под печным порогом. Досаждает людям воем, писком, шумом по ночам.

Под городом Киевом, в широкой степи Цицарской, стояла богатырская застава. Атаманом на заставе старый Илья Муромец, податаманом Добрыня Никитич, есаулом Алеша Попович. И дружинники у

Дух крестьянской бани, живет за каменкой – сложенной из камней банной печью – или под полком, на котором парятся. Наказывает тех, кто не оставляет ему

У ласкова князя Владимира У солнышка у Сеславьича Было столованье – почестный пир На многих князей, бояров И на всю поляницу богатую, И на всю

В славном великом Новеграде А и жил Буслай до девяноста лет, С Новым-городом жил, не перечился, Со мужики новогородскими Поперек словечка не говаривал. Живучи Буслай

Наговорили злые люди-завистники князю Владимиру на старого богатыря Илью Муромца, будто похвалялся Илья выжить князя из Киева и на его место сесть. Рассердился Владимир и

В одной из кровопролитных битв разгромил Яросвет враждебное войско аланов и готов. Это была тяжелая победа, много великих воинов погибло в этом бою. Ночью, как

Как не далече‑далече во чистом во поли, Тута куревка да поднималася, А там пыль столбом да поднималася, ‑ Оказался во поли добрый молодец, Русский могучий

По саду, саду по зеленому Ходила‑гуляла молода княжна Марфа Всеславьевна, Она с камени скочила на лютого на змея ‑ Обвивается лютый змей Около чебота зелен

Издалека из чиста поля выезжал богатырь Илья Муромец. Едет он по полю, видит: перед ним вдалеке – великан-богатырь на могучем коне. Ступает конь по полю,

В славном городе во Муромле, Во селе было Карачарове, Сиднем сидел Илья Муромец, крестьянский сын, Сиднем сидел цело тридцать лет. Уходил государь его батюшка Со

Из‑за моря, моря синего, Из‑за тех же гор из‑за высоких, Из‑за тех же лесов темных, Из‑за той же сторонушки восточныя Не темная туча поднималася –

Как про бедного сказать да про белого, Про удалого сказать дородна молодца. Он и ходит‑де, удалый добрый молодец, На цареве‑то ходит большом кабаке, На кружале

Еще ездил Добрынюшка во всей земли, Еще ездил Добрынюшка по всей страны; А искал собе Добрынюшка наездника, А искал собе Добрыня супротивника: Он не мог

В стольном в городе во Киеве У славного сударь князя у Владимира Три годы Добрынюшка стольничал, А три годы Никитич приворотничал, Он стольничал, чашничал девять

Славянский мифологический персонаж, символ яркого солнечного света, связан с плодородием земли и началом расцвета природы. Праздник в честь него отмечался в начале или в конце

Однажды в одном северном племени русских, живущих на берегу Белого моря, появился странный человек. Он был уже не молод, сед, но крепок и силен. Придя

Как ехал он, Добрыня, целы суточки, Как и выехал на дорожку на почтовую. Как едет Добрынюшка‑то почтовоей, Как едет‑то Добрынюшка, посматриват, Как видит – впереди

В стольном городе во Киеве У славного князя Владимира Было пированье – почестный пир, Было столованье – почестный стол На многи князи, бояра, И на

Ай во славном было городе во Киеви Ай у ласкового князя у Владимира Ишше были‑жили тут бояры кособрюхие, Насказали на Илью‑ту все на Муромця, –

Славныя Владымир стольнекиевской Собирал-то он славный почестен пир На многих князей он и бояров, Славных сильных могучих богатырей; А на пир ли-то он не позвал

Добрынюшке-то матушка говаривала, Да и Никитичу-то матушка наказывала: – Ты не езди-ка далече во чисто поле, На тую гору да сорочинскую, Не топчи-ка младыих змеенышей,

Как из да́леча, дале́ча, из чиста́ поля, Из того было раздольица из широкого Что не грозная бы туча накатилася, Что не буйные бы ветры подымалися,

В один из солнечных дней по вольной и широкой южной степи несся табун донских тарпанов. В этом табуне была одна молодая и красивая рыжая кобыла

Былинный и сказочный разбойник-великан, который сжирает зараз по целому быку жареному, выпивает по котлу меду, а котел так велик, что его с трудом подымают двадцать

Когда-то храмы Велеса стояли во всех русских городах, потому что мудрость на Руси ценилась не меньше любви и выше любой власти. Но главное святилище бога

Во стольном городе во Киеве, А у ласкового князя у Владимира, Заводился у князя почестный пир А на многи князя, на бояра И на все

Выструганный из полена мальчик. Когда перестают с ним играть, он становится живым существом, а когда с ним начинают играть, обратно превращается в куклу-игрушку. * *

Когда-то недалеко от Смоленска в верховьях реки Сож на высоком холме среди дубовой рощи стоял храм Сварога. Это было четырехугольное строение из рубленых бревен священного

Много ли, мало ли времени прошло, женился Добрыня на дочери Микулы Селяниновича – молодой Настасье Микулишне. Только год Добрыня с женой в тихом доме прожил,

Когда-то по бескрайним просторам арийской степи шли кибитки, в которые были запряжены волы. Впереди них скакали табуны коней и шагали огромные стада коров и баранов.

Во стольном было городе во Киеве, У ласкова князя у Владимира Завелося столованьице, почестен пир, На многих князей, на бояров И на сильных могучиих богатырей.

На Паневе было, на Уланеве, Жило‑было два брата, два Ливика, Королевскиих два племянника. Воспроговорят два брата, два Ливика, Королевскиих два племянника: “Ах ты, дядюшка наш,

Давным-давно, в незапамятные времена, пришло с востока на Дон мощное и сильное племя савиров-северян. Был у них князь по имени Глеб, которому нравилось носить все

У князя было у Владимира, У киевского солнышка Сеславича Было пированьице почестное, Честно и хвально, больно радышно На многи князья и бояра, На сильных могучих

Надвинулась на Киев-град беда великая: подступило к нему войско басурманское, войско хана татарского Идолища. Услыхал Идолище, что богатыря Ильи Муромца в Киеве нет – и

Как из далеча было, из Галичья, Из Волынца города, из Галичья, Как ясен сокол вон вылетывал, Как бы белой кречет вон выпархивал ‑ Выезжал удача

А говорит Ильюша таково слово: “Да ай же, мои братьица крестовые, Крестовые‑то братьица названые, А молодой Михайло Потык сын Иванович, Молодой Добрынюшка Никитинич. А едь‑ко

Наделен чудесным, завораживающим голосом, слышным за семь верст. Как замурлыкает, так напускает, на кого захочет, заколдованный сон. Видения во сне не отличаются от обычных переживаний,

Бывало-живало, пришел к князю Владимиру старый богатырь Данило Игнатьевич. Поклонился он князю и говорит: – Князь Владимир Красное Солнышко, прослужил я тебе верой-правдой пятьдесят лет.

У князя у Сергея Было пированьице, пир, На князей, на дворян, На русских защитников – богатырей И на всю поляницу русскую. Красное солнышко на дне,

Как сильное могуче‑то Иванище, Как он, Иванище, справляется, Как он‑то тут, Иван, да снаряжается Идти к городу еще Еросолиму, Как Господу там Богу помолитися, Во

В XII веке пришли 17-тысячным христианским войском на русский остров Руян датчане и немцы, которые решили завоевать великую столицу острова Коренице. Немного защитников у города

По морю, морю синему, По синему, но Хвалунскому Ходил‑гулял Сокол‑корабль Немного – немало двенадцать лет. На якорях Сокол‑корабль не стаивал, Ко крутым берегам не приваливал,

Из того было из города из Крякова, С того славного села да со Березова, А со тою ли со улицы Рогатицы, Из того подворья богатырского

А и с‑под ельничка, с‑под березничка, Из‑под часта молодого орешничка, Выходила калика перехожая, Перехожая калика переезжая. У калики костыль дорог рыбий зуб, Дорог рыбий зуб

Как хватил Илья коня плеточкой, взвился Бурушка Косматушка, проскочил полторы версты. Где ударили копыта конские, там забил ключ живой воды. У ключа Илюша сырой дуб

Шел раз у князя Владимира большой пир, и все на том пиру были веселы, все на том пиру хвалились, а один гость невесел сидел, меду

Однажды одному русскому царю приснился страшный сон. Он увидел, как с неба с какой-то звезды прилетела и обрушилась на землю огненная гора. От этой катастрофы

У честной вдовы да у Ненилы А у ней было чадо Вавила. А поехал Вавилушка на ниву, Он ведь нивушку свою орати, Еще белую пшеницу

Собрал однажды князь Владимир стольнокиевских богатырей на пир. И всем в конце пира порученья дал: Илью Муромца в поле послал с врагами биться; Добрыню Никитича

Как из далеча было из чиста поля, Из‑под белые березки кудревастыи, Из‑под того ли с‑под кустичка ракитова, А и выходила‑то турица златорогая, И выходила то

Царь Саул Леванидович Поехал за море синее, В дальну Орду, в Полувецку землю, Брать дани и невыплаты. А царица его проводила От первого стану до

А как падала погодушка да со синя моря, А со синя морюшка с Корсуньского А со дожжами‑то, с туманами. А в ту‑ту погоду синеморскую Заносила

Во стольном‑то городе во Киеве У ласкова князя у Владимира Его было пированье, был почестен пир. Да и было на пиру у его две вдовы:

Ай во том во городи во Рязанюшки, Доселева Рязань‑то слободой слыла, Нонече Рязань‑то слове городом. В той‑то Рязанюшке во городе Жил‑был Никитушка Романович. Живучись, братцы,

Кабы жили на заставы богатыри, Недалеко от города – за двенадцать верст, Кабы жили они да тут пятнадцать лет; Кабы тридцать‑то их было да со

У ласкова у князя у Владимира Было пированьице, почестен пир, На многих князей, на бояр, На русских могучих богатырей И на всю поляницу удалую. Красное

Рачительный хозяин леса. Ему понятны речи птиц и животных. От них он узнает, что происходит в его владениях. Он главный над грибами. Ведает о замыслах

Как по морю, морю по синему Бегут-побегут тридцать кораблей, Тридцать кораблей – един Сокол-корабль Самого Садка, гостя богатого. А все корабли что соколы летят, Сокол-корабль

На тых горах высокиих, На той на Святой Горы, Был богатырь чудный, Что ль во весь же мир он дивный, Во весь же мир был

Под славным великим Новым‑городом, По славному озеру по Ильменю Плавает‑поплавает сер селезнь, Как бы ярой гоголь доныривает, ‑ А плавает‑поплавает червлен карабль Как бы молода