Павлин Юноне говорил: “Меня Юпитер одарил Противным голосом… В природе Он самый худший в птичьем роде… Уж я не то, что соловей! Простая птица, а

Все ищут шутников, я ж избегаю их: Искусство их полно всегда претензий важных. Лишь для людей пустых Бог сотворил шутов пустяшных. Быть может, выведу я

Какой-то Дровосек сломал иль потерял Свой топорище. Что за диво! Когда бы лес себя не охранял, Беду поправил бы он живо. И лес он начал

Лев умер; после пышной тризны Сошлися Звери на совет Избрать властителя отчизны, Которым Лев был много лет. Царя умершего корона В ларце хранилась у Дракона.

В создании искусств есть право старшинства: На басню Греция имеет все права. Но пусть на поле том колосьев сжато вволю – Осталось кое-что и сборщикам

Старик, на Ослике тихонько проезжая, Увидел луг с цветами и травой. Вот, разнуздавши серого лентяя, Пустил его хозяин на покой. Тут начал наш Осел барахтаться,

Однажды Коршун, вор известный, Всех петухов и кур в селе перепугал. Но ребятишек крик разбойника угнал В дубраву. Как на зло там Соловей чудесный В

Упал на дно колодца Астролог. И многие над ним глумились, со словами: “Глупец, ты у себя не видел под ногами, Так что ж над головой

Раз с Обезьяной Леопард На ярмарке деньжонки добывали, Всяк выхвалял себя и приходил в азарт. Так Леопард твердил: “Вы, господа, слыхали, Что обо мне гремит

Каштаны жарились в печи на угольках; Мартышка на полу перед огнем сидела И пристально на них глядела, А Кот лежал у ней в ногах. “Что,

Ум с сердцем в вас живет в счастливом единеньи; Достоинств сотни вы сумели совместить: Все доблести души высокой и уменье Делами и людьми руководить, Всегда

Два Попугая, сын с отцом, От Короля обед свой получали; Два полубога, сын с отцом, Любили их и баловали. Их возрасты скрепляли дружбу их: Отец

Был у Зевса Сынок. Происхожденье Свое высоко он ценил, И хоть еще дитя, но в сердце вожделенья Любовные от ранних дней носил. Не по годам

Кто на своем веку Фортуны не искал? Что, если б силою волшебною какою Всевидящим я стал И вдруг открылись предо мною Все те, которые и

Лиса, скупая от природы, Вдруг хлебосолкою затеяла прослыть. Да только как тут быть, Чтоб не вовлечь себя в излишние расходы? Вопрос мудрен – решит его

В те дни, когда грозит осеннее ненастье, В дороге Путника увидели Борей И светлый Феб. Плащом запасся он на счастье. В такие дни, как солнышко

“Что ж это? Неужель таков уже обычай, Что волку каждый раз из стада моего Хотя одна овца достанется добычей! Что за глупцы! От волка одного

Олень попал к быкам в загон, Но ими был предупрежден, Чтоб к лучшей он прибег защите. “Друзья мои, меня вы не гоните! – Взмолился тут

Был в старину такой дурак, Что в Кошку по уши влюбился; Не мог он жить без ней никак: С ней вместе ночью спать ложился, С

Всесильной волею Арея, Давно когда-то, в старину, В воздушных сферах грозно рея, Вели пернатые войну. То воевали не пичуги, Что, понабравшись сил на юге И

Козел – большой, рогатый, Преважный с виду, бородатый, Но по уму едва ль не брат ослу родной, – С плутовкою Лисой дорогой шел одной. День

Когда бы дружною четою Добро являлось с красотою – Я завтра же себе искать жену бы стал. Но сочетанье этих двух начал Довольно редко я

Однажды Львиное Величество Его Узнать задумал, повелитель, Каких зверей монарх он и властитель? Вассалам царства своего Он циркуляры шлет немедля, с приложеньем Печати собственной и

Однажды Возчик сено вез И увязил тяжелый воз В грязи дороги непролазной. На помощь чью-нибудь была б надежда праздной. Всем, посещавшим Нижнюю Бретань, Довольно ведомо,

Пусть четверо зверей, живущих дружно, Послужат для людей примером, если нужно. Союз составив, Ворон и Газель, Да Крыса, да в придачу Черепаха Друзьями жили и

Нет сокровенного для женской болтовни, Нет женщины, чтоб тайн не разболтала. Но, впрочем, и мужчин не мало, Что в этом женщине сродни. Чтоб испытать жену,

Барбос и Цезарь, два родные брата, Происходившие от знаменитых псов, Двум разным господам досталися когда-то. Один охотился среди густых лесов, На кухне брат его нашел

Был некий человек не от больших ремесел, Варил он мыло, был ежеминутно весел, Был весел без бесед, А у него богач посадский был сосед. Посадский

Не то, что с виду, басни: в них подчас Является примером зверь простой для нас. Одна мораль всеща легко прискучит, А басня заодно и веселит,

Ваш вкус всегда служил мне образцом, Вновь пробую снискать его я одобренье. Не по душе для вас искусства извращенье, Прикрасы хитрые, к туманностям стремленье. Согласен

У грозной Львицы Похищен был сынок охотника рукой. Окрестности наполнил рев и вой Разгневанной лесов царицы. И зверь, и птицы трепетно внимали, Как звуки тишину

Раз Заяц размышлял в укромном уголке (В укромных уголках нет лучше развлеченья); Томился Зайчик наш в тоске – Печальны и робки все зайцы от рожденья.

В день именин своих затеял царь зверей Охотой позабавиться на славу. Понятно, дичь его крупней, Чем воробей: Оленей, кабанов он загонял в облаву. Чтобы удачнее

В несправедливости испорченных и злых Мы часто для себя находим оправданье, Но есть закон: щади других, Когда к себе ты ищешь состраданья. Крестьянин птиц ловил

Индюшки от Лисы спасались как-то раз, И дерево избрали крепостью. Лиса же Оплот их обошла кругом, и тот же час Успел ее заметить зоркий глаз,

Свет шарлатанами богат: Наука плутней и обмана Весьма полезна для кармана; Недаром Шарлатан кричать повсюду рад, Что как актер он лучше Ахерона, А как оратор

Послушайте рассказ фригийского раба! Он говорил, что сила в единенье, Что сила всякая в отдельности слаба, И если сделал я в рассказе измененье, То вовсе

Не знаю я ни одного созданья, Способного порыв свой удержать; Природа требует порядка, воздержанья, Но все его стремятся нарушать. Порядка нет в хорошем и дурном:

В Монголии бывают домовые, Которые несут обязанности слуг: Садовые работы, полевые – Все делают они, но в их труды не след Мешаться смертному: оно приносит

Лет тысячу велись открыто войны Меж племенем Волков и племенем Овец; Но мир был заключен меж ними наконец. По-видимому, быть могли спокойны Тут обе стороны.

В мучном амбаре Кот такой удалой был, Что менее недели Мышей до сотни задавил; Десяток или два кой-как уж уцелели И спрятались в норах. Что

Весною раннею, когда Сбежала вешняя вода И поле травкой опушилось, У Волка старого явилось Желанье завтрак приобресть (Ведь в мире каждый хочет есть), И, выйдя

Случайностью бывает рождено Общественное мнение; оно Рождает то, чему названье – мода. На людях званий всех пример такого рода Я подтвердить легко бы мог. Предубеждение,

“Кто хочет обмануть другого, тот нередко Сам попадается”, – сказал Мерлен давно. Сужденье это очень метко, Да жаль, в наш век состарилось оно; Однако же

Эзопа бросив, я давно Мечтал Боккаччо отдаться; Но снова божество одно Желает наслаждаться Стихами басенок моих. Как отказать? Судите сами, Нет отговорок никаких: Ведь вздорить

Два друга некогда в Мономотапе жили, Имущества, казны и в мыслях не делили. Друзья, рассказывают, там Не уступают в дружбе нам. Однажды полночью, когда друзья

Нередко люди чтят лишь сан или одежду И сыпят почести на крупного невежду. Так, раз попал в неслыханную честь Осел какой-то заурядный: Случилося ему в

Бедняк, которому наскучило поститься И нужду крайнюю всегда во всем терпеть, Задумал удавиться. От голода еще ведь хуже умереть! Избушку ветхую, пустую Для места казни

Пастух Терсис, который для Анеты Лишь для одной пел слаще соловья, Однажды пел свои сонеты На берегу прозрачного ручья, Текущего в лугах. Анета рядом с

Нет, никогда ни с волком ни с лисицей Я б не хотел в соседстве жить: Одна охотится за птицей, Другой привык овец душить; Злодеи оба

По жердочке чрез ров шла чопорно Коза, Навстречу ей другая. “Ах, дерзкая какая! Где у тебя глаза? Не видишь разве ты, что пред тобою дама?

Не менее Котов самих И Ласок храбрая порода Врагом крысиного народа Всегда была, и между них Наверно бы, опустошений Она наделала больших, Когда бы двери

Случилось Кролику от дома отлучиться, Иль лучше: он пошел Авроре поклониться На тмине, вспрыснутом росой. Здоров, спокоен и на воле, Попрыгав, пощипав муравки свежей в

Ходила басня в оны времена. Я не постиг ее иносказанья; Быть может, будет вам понятнее она, – Так вот в чем басни содержанье: Прошла молва

Богам обязаны мы дивным даром басен; А если смертного уму благодаря Мы обладаем им, – настолько он прекрасен, Что мудрый смертный тот достоин алтаря. Волшебный

Старик садить сбирался деревцо. “Уж пусть бы строиться; да как садить в те лета, Когда уж смотришь вон из света! – Так Старику, смеясь в

Подчас находит нас судьбина На том пути, Где от нее мы думали уйти. Один Отец имел лишь Сына, И больше никого. Он так любил Сынка,

Прелестной матери пленительная дочь! Вас тысячи сердец владычицей считают, Не говоря о тех, что дружбу к вам питают, И тех, что страсть свою не в

Однажды Голубь молодой В полуденный палящий зной Слетел к ручью воды напиться; Но только что успел он наклониться, Как видит, Муравей, Сорвавшись с стебелька, что

Когда б обеты все, какие в час тревоги Мы приносить богам готовы без числа, Не забывалися, едва она прошла, – Обогатились бы тогда, наверно, боги.

Молоденький, неопытный Мышонок, Чуть из пеленок, Попался в когти старому Коту, И так к нему взмолился в оправданье: “Оставь меня… пусти… Какую тяготу И для

Вражда всегда царила во вселенной, Тому примеров – тьма кругом. Стихии, подтвержденье в том, Враждуют вечно, неизменно. Но, кроме них, земные все творенья Ведут борьбу.

Поход задумал Лев. К военному совету Через старшин сзывает он зверей. И мысль одобрив эту, Согласье заявить спешат они скорей, Принять в войне участье сообразно

У смертного одра Какого-то больного Весь день и ночь до самого утра Все плакали, сказать не смея слова. А Доктора между собой Наперебой Вели дебаты

Эзоп нам говорит в своем повествованьи О Поселянине одном, Который добротой и чувством состраданья Был наделен щедрее, чем умом. Зимою, обходя вокруг своих владений, Окоченелую

Два Голубя как два родные брата жили, Друг без друга они не ели и не пили; Где видишь одного, другой уж верно там; И радость

У греков было в старину обыкновенье Брать в плаванье с собой собак и обезьян. Однажды на пути из отдаленных стран Корабль их потерпел, в виду

Лев, чтоб страною лучше править, И в знаньях чувствуя изъян, В один прекрасный день велел себе представить Умнейшую из обезьян, Желая у нее немного поучиться.

Безумье полагать, чтоб жители земли Ввести в обман богов могли! Что в лабиринте душ среди изгибов скрыто, Их взору вещему заранее открыто; Все ведают и

Чужим добром мы тешим взоры, Когда нельзя его стащить: А если уж по правде говорить – Мы все в душе отъявленные воры. Собака своему хозяину

Однажды некий Волк, настроен человечно (Найдутся ль где-нибудь подобные ему?), Решил, что поступал доселе бессердечно, Хотя и был, конечно, Необходимостью лишь вынужден к тому. Он

Однажды Прокна-ласточка летала От города далеко, в лес, в поля, И услыхала Песнь Филомелы-соловья. Тут Прокна вскликнула: “Сестра! Что с вами сталось? Как поживаете? Сто

Когда-то в Скифии Философ жил суровый. Почувствовав влеченье к жизни новой, Он греков край привольный посетил. Там встретился ему Мудрец, который был Во всем воспетому

В июле, в самый зной, в полуденную пору, Сыпучими песками, в гору, С поклажей и с семьей дворян, Четверкою рыдван Тащился. Кони измучились, и кучер

Нередко, на подобье рака, Мудрец иной Назад все пятится; и к цели он, однако, Подходит… повернувшись к ней спиной. Не так ли и матросы в

Философ говорит, что чувствами своими Всегда обманут человек; Другой клянется, что во век Тот не бывал обманут ими. И что ж? Правдивы каждого слова, И

Лихие два у нас Охотника здесь были; Случилось запродать медвежью кожу им: Медведя хоть они еще и не убили, Но думали убить, – и долго

Я часто мог сказать, к какой зверей породе Принадлежат иные из людей; Среди животных и зверей Они близки им по природе. Король не менее, чем

Конь не всегда служил рабом для человека. За много сотен лет до нынешнего века, Когда кореньями питался род людской, Ослы и лошади паслись в глуши

Когда бы при моем рожденье Каллиопа Мне принесла дары избранников ее Я посвятил бы их на выдумки Эзопа; Во все века обман с поэзией –

Жестокую войну С Мышами Ласочки имели: Кого ни брали в плен, всех ели. Случилось как-то, Мышь Летучую одну В ночную пору Занес лукавый в нору

Слон с Носорогом с давних пор Из-за владений спорили с упорством, И наконец, решили кончить спор Единоборством. Для боя выбран день. И вот приходит весть,

Желанием пустым и смертных недостойным Богам надоедать стремимся мы подчас И убеждением исполнены спокойным, Что нет у них иной заботы, кроме нас, И что ничтожнейший

У огородника какого-то Осел, Как все ослы, сонливый и ленивый, И вместе с тем не в меру прихотливый, С Судьбой такую речь завел: “О, всемогущая!

Лишь из-за яблока внесла В семью богов раздор богиня Ссора, Однако ж скоро С небес за это изгнана была. Богиню человек пустил к своим пенатам

Осел с овцой, с коровой и с козой Когда-то в пайщики вступили И льва с собою пригласили На договор такой, Что если зверь какой На

Два демона владеют по желанью Всей жизнью нашею, подвергнув ум изгнанью, И смертных слабые сердца Им жертвы приносить готовы без конца. Один – Любви названье

Для дома своего завел язычник бога, Простого Идола, и – как бывало встарь – Воздвиг ему алтарь, Обеты произнес и соблюдал их строго. В покорном

О, Севинье, все прелести которой Служили грациям прекрасным образцом! Прочтите басню без укора И не пугайтесь перед львом! Он, вопреки бессильному злословью, Был усмирен всесильною

У Льва жена скончалась. Тут всякое зверье К царю отвсюду собиралось, Чтоб выразить ему сочувствие свое, С которым лишь больней утрата. Во все леса, во

Перехвалить нельзя, хваля Богов, любовницу и короля, Сказал Малерб. Согласен с этим я, И это правило всегда блюсти нам надо: Лесть и спасет, и охранит.

Один Несчастный каждый день Звал Смерть к себе, в надежде облегченья. Он говорил: “Прерви мои мученья! Приди за мной, возлюбленная тень!” Не отказала Смерть ему

Один охотник жить, не старее ста лет, Пред Смертию дрожит и вопит, Зачем она его торопит Врасплох оставить свет, Не дав ему свершить, как водится,

Какой-то Скряга Так много накопил червонцев золотых, Что просто и не знал, куда бы спрятать их- Такой бедняга! Да, алчность, глупости подруга и сестра, Поставила

Два горожанина поспорили когда-то. Один знавался с нищетой, Хотя и был учен, другой Был неуч – жил богато. И неуч думал одержать Победу в распре

Страница 1 из 212