Поехал я за дровами в лес. Дров наколол воз, домой собрался ехать да вспомнил: заказала старуха глухарей настрелять. Устал я, неохота по лесу бродить. Сижу

Я вот с дедушкой покойным (кабы был жив – поддакнул бы) на корабле через Карпаты ездил. Перва путина все в гору, все в гору. Чем

Во Архангельском городу это было. В таку дальну пору, что не только моей памяти не хватит помнить, а и бабке с прабабками не припомнить году-времени.

В бывалошно время, когда за лесом да за другим дорогим товаром не пароходы, а корабли приходили, балласт привозили, товар увозили, – в Соломбале в гавани

День проработал, уработался, из сил выпал, пора пришла спать валиться. А куда? Ежели в лесу, то тесно: ни тебе растянуться, ни тебе раскинуться – дерева

Ко мне в избу генерал инстервенской заскочил. От ярости трепешшется, криком исходится. Подай ему живу стерлядь! У меня только что поймана была, не сколь велика,

Ты вот, гость разлюбезной, про инстервентов спрашивашь; не охоч я вспоминать про них, да уж расскажу. Ну, вот было тако время, понаехали к нам инстервенты,

Городско начальство стало примечать – изо всех деревень, и ближних, и дальних, мужики да жонки в город приезжают сердиты, а из Уймы все с ухмылочкой,

Доняла меня баба руганью. И не пей, и не пой, и работай молчком. Ну, как это не петь, как молчать? У меня и рот зарастет.

На военной службе я был во флоте. В морском дальном походе довелось быть на большом корабле. Шли мы, шли и до самого краю земли дошли.

Запонадобилась моей бабе самоварна труба: стара-то и взаправду вся прогорела, из нее огонь фыркал во все стороны. Пошел я в город. Хотя и не велико

Поп Сиволдай вздохнул сокрушенно. Народ думал, о грехах кручинится, а поп с утра объелся и вздохнул для облегчения, руки на животе сложил и начал голосом

Поп Сиволдай к тетке Бутене привернул. Дело у попа одно – как бы чего поесть да попить. Тетка Бутеня в город ладилась, на столе корзина

Вот я о словах писаных рассуждаю. Напишут их, они и сидят на бумаге, как не живы. Что кто прочитат. Один промычит, другой проорет, а как

Ишшо скажу, как я в первой раз поехал по железной дороге. Было это в девяносто… В том самом году, в кольком старосты Онисима жена пятерню

Пошел я на охоту, еды всякой взял на две недели. По дороге присел да в одну выть все и съел. Проверил боевы припасы, – а

Вишь ножик, лучину которым шшиплют? Я его из Мамаевой шашки сам перековал. Эх, был у меня бубен из Мамаевой кожи. Совсем особенной: как в его

Это что за война. Вот ковды я с Наполеоном воевал! – С Наполеоном? – Ну, с Наполеоном. Да я его тихим манером выпер из Москвы.

Было это в японску войну. Мобилизацию у нас объявили. Парней всех наметили на войну гнать. Тут бабы заохали, девки пушше того. У каждой, почитай, девки

Перед самой японской войной задумали наши девки да робята гулянку в небе устроить. На пьяных вызнали, для какого лету сколько пить надобно. Вот вызнялись девки

А пряники тянутся, к нам тянутся, в штабеля ставятся. По всей деревне задворки пряниками загружены. Мы-то едим, надо дать и другим! Стали по железной дороге

Пряники беспрерывно прибавляются. У нас в Уйме места уйма, а от пряников тесно стало. Надо в город везти хорошему простому народу в угошшение, а остальным

Посереди зимы это было. И снег, и мороз, и сугробы – все на своем месте. Мороз не так чтобы большой, не на сто градусов, врать

Взбрело на ум моей бабе свет поглядеть. Ежеденно мне твердит: – Хочу круг света объехать, поглядеть, как люди живут, как все есть на свете! Да

Запонадобилось жоне моей уголье, и чтобы не покупное, а своежженое. Я было попытал словом оттолкнуться: – Не робята у нас, хватит с нас, робята будут

Тетка Торопыга попа Сиволдая в гости ждала. И вот заторопилась, по избе закрутилась, все дела за раз делат и никуды не поспеват! Хватила тетка поросенка,

Моя собака Розка со мной на охоту ходила-ходила да и научилась сама одна охотиться, особливо за зайцами. Раз Розка зайца гнала. Заяц из лесу, да

Уж така ли благочестива, уж такой ли правильной жизни была купчиха, что просто умиленье! Вот как в масленицу сядет купчиха с утра блины есть, и

Как звать подруженек, сказывать не стану, изобидятся, мне выговаривать почнут. Сами себя узнают, да виду не покажут, не признаются. Обе подруженьки страсть как любили чай

Приходит в магазин модница. Вся гнется, ковыляется – нарядну походку выделыват. Руки раскинула, пальчики растопырила. Говорить почала, и голосок тоже вывертыват, то скрозь нос, то

До чего бабы за разговором время теряют! Теперь-то всяка делом занята, дело подгонят, а в прежню пору у них времени для пустого разговору много было.

Чайны чашки ручки в бок изогнули, на блюдечках подскакивают, донышками побрякивают и поют: Папа скоро закипит, Папа скоро закипит! Чайник, старший из самоваровых робят, пошел

Запонадобилась мне нова баня, у старой зад выпал да пол провалился. За сосновым али еловым лесом ехать далеко. А тут у нас наотмашь, за деревней,

Всяка пора быват: в другу пору никто не дергат, никуды не зовут, дома сижу и сам с собой разговор веду: спорю редко, больше по согласью

Вот скажу тебе, гость разлюбезной, как я дом-от этот ставил. Нарубил это я лесу на дом, а руки размахались, устатка нет, – стал рубить соседу

Меня раздумье берет, как достать остатний апельсин. В праздник, в тиху погоду подъехал в лодочке к апельсиновому дереву. А около дерева, тоже в лодочке, франт

Да вот на прежной ширине реки ехал я вечером на маленьком пароходишке. Река спокойнехонька, воду прогладила, с небом в гляделки играт – кто кого переглядит.

В старо время наша река шире была. Против городу верст на полтораста с прибавком. Просторно было и для лодок, для карбасов, для купанья, ну, и

Простое дело – снег книзу уминать, – ногами топчи, и все тут. Я вот кверху снег уминаю, – делаю это, ковды снег подходящий, да ковды

Была у меня зажигалка раздвижна. В обыкновенно время – для простого закуру цигарок, а коли куда порато скоро запонадобится – я колесико у зажигалки на

Сплю это я веселым сном да во сне носом песню высвистываю. Утресь, глаза отворить ишшо не успел, – слышу топот плясовой, поветь ходуном ходит: я

Весновал я на Мурмане, рыбу в артели ловил. Тралов в ту пору в знати не было, ловили на поддев, ловили ярусами – по рыбе на

Ты спрашивашь, люблю ли я песни? – Песни? Да без песни, коли хошь знать, внутрях у нас одни потемки. Песней мы свое нутро проветривам, как

Памяти вот мало стало. Друго и нужно дело, а из головы выраниваю. Да вот поехал я за дровами в лес, верст эдак с пятнадцать уехал;

Сегодня, гостюшко, я тебя угошшу для разнолику кислыми штями, – это квас такой есть бутылошной, ты, поди, и не слыхивал про тако питье, про квас

Сидел я у моря, ждал белуху. Она быть не сулилась, да я и ждал не в гости, а ради корысти. Белуху мы на сало промышляем.

В старопрежно время над нами, малограмотными, всячески измывались да грабили. К примеру скажу: приходили мы с промысла и чуть к берегу причаливали – чиновники да

А чтобы бабе моей неповадно было меня с рассказу сбивать, я скажу про то время, ковды я холостым был, парнем бегал. Житьишко у нас было

В прежне время нам в согласьи жить не давали. Чтобы ладу не было, дак деревню на деревню науськивали. Всяки прозвишша смешны давали, а другоряд и

Было это давно, в старопрежно время. В те поры я не видал, каки таки парады. По зиме праздник был. На Соборной площади парад устроили. Солдатов

Обернулся я на огород, а там расти перестало. Только лук один и успел вытянуться. Моя баба да соседки уж луковицу варят, пироги с луком пекут

Хватила моя баба отнимки, которыми от печки с шестка горячи чугуны сымат. Ты отнимки-то знашь ли? Таки толсты да широки, из тряпья шиты, ими горячи

Исправник уехал, волков увез. А я через него пушше разгорячился. В избу вошел, а от меня жар валит. Жона и говорит: – Лезь-ко, старик, в

На что волки вредны животны, а коли к разу придутся, то и волки в пользу живут. Слушай, как дело вышло из-за медведя. По осени я

В городу нас дожидались. Невеста – соборна колокольня – вся в пыли, как в кисейном платье, голова золочена – блестит кокошником. Мучной лабаз – сват

Вот моя старуха сердится за мои рассказы, корит – зачем выдумываю. А ежели выдумка – правда? Да моя-то выдумка, коли на то пошло, дак верней

Сидел я на угоре над рекой, песню плел, река мимо бежала, журчала, мне помогала. Мы с рекой в ладу в согласье живем. Песню плету, узоры

Кабатчиха у нас в деревне была богаче всех и хвастунья больше всех. Нарядов у кабатчихи на пол-Уймы хватило бы. В большой праздник это было. Вся

Вот чайки тоже одолевали меня, ковды я на треске ехал. Треска – рыба деловитая, идет своим путем за своим делом, в сторону не вертит. А

Я тебе не все ишшо обсказал, что в море было. Знаки-то я поставил, платки по ветру полошшет. Платок алой что огонь взблескиват, что голос громкой

Был у нас капитан один, звали его Пуля. Рассказыват как-то Пуля: – Иду мимо Мурмана. Лежу в каюте у себя. Машина постукиват исправно, как ей

Ты послушай, кака оказия с Перепилихой приключилась. Завела Перепилиха стряпню, растворила квашню, да разбухала больше меры. Квашню на печку поставила, а сама возле печки спать

Глянь-ко, гость, на улицу. Вишь – Перепилиха идет? Сама перестарок, а гляди-ко, фасониста идет, буди жгется: как таракан по горячей печи. Голос у ее такой

Сказывал кум Митрий Артамоныч про свое ружье. Ствол, мол, широченный, калибру номер четыре. Это что четыре! У меня вот тоже ружье, тоже своедельно – ствол

Хорошо дружить с ветром, хорошо и с дождем дружбу вести. Раз вот я работал на огороде, это было перед утром. Солнышко чуть спорыдало. В ту

Был я в лесу в саму ранну рань, день только начинался. И дождик веселый при солнышке цветным блеском раскинулся. Это друг-приятель мой дождь урожайной хорошего

Ранним утром потянулся да вверх. У нас в Уйме тишь светлая, безветрая. Потянулся я до второго неба. А там ветряна гулянка, ветряны перегонки. Один ветер

Хорошо в утрешну пору потянуться, – косточки вытягиваются, силушка прибавляется. Ногами на повети уперся, а сам потянулся в реку посмотреть, как там жизнь идет. В

Выспался я во всю силу. Проснулся, потянулся, ногами в поветь уперся, а сам тянусь, тянусь легкой потяготой. До города вытянулся, до рынку, до красного ряда,

В бывалошно время я на бане в море вышел. Время пришло в море за рыбой идти. Все товаришши, кумовья, сватовья, братовья да соседи ладятся, собираются.

Ну, и урожай был на моем огороде! Столько назрело да выросло, что из огорода выперло. Которо в поле, то ничего, а одна репина на дорогу

В наших местах болота больши, топки, а ягодны. За болотами ягод больше того, и грибов там, кабы дорога проезжа была, – возами возили бы. Одна

А то ишшо вот песни. Все говорят: «В Москву за песнями». Это так зря говорят. Сколь в Москву ни ездят, а песен не привозили ни

По осени звездной дождь быват. Как только он зачастит, мы его собирам, стараемся. Чашки, поварешки, ушаты, крынки, латки, горшки и квашни, ну, всяку к делу

Летом у нас круглы сутки светло, мы и не спим. День работам, а ночь гулям да с оленями вперегонки бегам. А с осени к зиме